Автор: Елена Кореневская

Сайт: Аргументы И Факты

Статья: Михаил Мень — сын о. Александра

ОСЕНЬЮ 1990 года на настоятеля православной церкви в Новой Деревне отца Александра Меня напал неизвестный, ударил его топором по голове и скрылся. Истекая кровью, отец Александр добрался до дома. Он был в полном сознании, но отказался сказать, кто напал на него, и вскоре умер.

Началось расследование. Однако и по сей день убийство осталось нераскрытым.

Многие помнят, какой популярностью пользовался настоятель скромной подмосковной церкви отец Александр Мень. В церковь приходили и приезжали издалека — слухи о его необыкновенных проповедях передавались из уст в уста. Он пытался передать своим прихожанам и тем, кто приходил его послушать, любовь к Богу и людям, которая ярко пылала в нем самом, терпимость, стремление понять и простить ближнего, то, чего часто нам так не хватает.

Отец Александр Мень был необыкновенно эрудированным и талантливым человеком, а энергия его была поистине неиссякаема. Он писал статьи и книги о вере и культуре, выступал с лекциями. Я имела счастье дважды слушать его лекции о Ветхом Завете — они были просто великолепны. Когда он говорил, от его одухотворенного лица просто нельзя было отвести взгляд.

О чем бы он ни писал или говорил, он всегда подчеркивал необходимость терпимости и любви — фундамента христианства, о котором так часто забывают.

Сегодня, через тринадцать лет после его смерти, мы беседуем с сыном Александра Меня — Михаилом Александровичем. Я знакома с ним еще с тех времен, когда он был депутатом Думы от «Яблока». Михаил Александрович, хотя и выбрал светскую карьеру, истинный сын своего отца — кристально честный и глубоко верующий христианин.

После Думы он был заместителем губернатора Московской области генерала Громова, а сейчас — один из заместителей Юрия Михайловича Лужкова.

Не место красит человека

— ПОХОЖЕ, что убийство вашего отца так никогда и не будет раскрыто. А может быть, его особенно и не стремились раскрыть, потому что в убийстве могли быть замешаны какие-то влиятельные люди?

— Мне не хочется строить каких-то предположений на этот счет и уж подавно обвинять кого-либо в заказном убийстве. Сегодня, когда прошло столько лет со времени трагедии, трудно рассчитывать, что вдруг вскроются какие-то новые обстоятельства. Но надежда, как известно, умирает последней, и в глубине души я все еще надеюсь, что истина когда-нибудь восторжествует.

— Вы глубоко верующий человек, и честность, естественно, должна быть неотъемлемым свойством вашей натуры. Однако вам приходится работать в системах, где далеко не все бескорыстны. Не чувствуете ли вы некий внутренний дискомфорт, работая рядом с такими людьми?

— Да, разумеется, нечисти в нашей жизни хватает, причем во всех сферах и на всех уровнях. В политике, в бизнесе, на телевидении, в прессе. Грязь вообще гораздо заметнее чистоты, будь то пятно на чистой рубашке или мздоимец среди честных людей. Но, по моему глубокому убеждению, не должность и место работы определяют степень честности, а сама суть человека.

Да, мздоимцев у нас хватает, но это не значит, что, приходя на работу, я тут же прикладываю ладонь к глазам и начинаю их высматривать. Может быть, мне везло, но я всегда вижу рядом с собой множество честных и добросовестных людей. Например, в Думе я работал в Комитете по культуре вместе со знаменитым режиссером Станиславом Говорухиным — человеком прямым и честным. И таких людей я знаю множество. Другое дело, что наши средства массовой информации предпочитают больше говорить о жуликах и бандитах, чем о честных людях. Украл миллион — это интересно. А еще лучше — сто. Герой. А что писать о тех, кто честно вкалывает изо всех сил, какой тут рейтинг наберешь? Не хочется быть моралистом, но нашему телевидению есть над чем подумать. Пока нашими героями будут убийцы и воры, далеко мы не уйдем…

— Коррупция, к сожалению, процветает в России издавна. Может быть, Православная церковь должна предпринимать больше усилий в ее осуждении?

— Как верующий христианин, я не могу критиковать свою церковь. Да, сегодня, когда после десятилетий безбожного коммунистического правления все больше и больше людей приходят в храмы, это не значит, что все они вдруг стали истинно верующими христианами. Ведь дорога к храму — это не асфальтированное шоссе, по которому с комфортом подъезжаешь к церкви. Эта дорога в душе человека, и многие еще и не вступили на нее.

Крестик на шее — еще не вера

ПУТЬ к Богу нелегок, и сегодня для многих крестик на шее — это все, на что они способны. Но хоть это даже не первый шаг, а шажочек, и он ценен. Сейчас многие считают, что, перекрестившись в храме, они автоматически получают лицензию на греховные деяния, что, пожертвовав на храм, какой-нибудь «браток» может смело ехать на «разборку». Да, конечно, это еще далеко не вера, которая могла бы очистить и оздоровить наше общество. Но я уверен, что растущая роль религии в стране постепенно приведет и к духовному росту, который нам нужен не меньше, чем рост валового национального продукта.

Для меня важно, как разительно изменилось отношение государства к религии. Совсем недавно этого нельзя было представить себе в самых смелых мечтах. Посмотрите, например, недавние торжества, посвященные святому Серафиму Саровскому, на которые приезжал даже президент страны. Наш президент не просто занятой человек, каждый его день, включая и субботу и воскресенье, расписан по минутам. Но я также знаю, как искренне и глубоко он верует, и понятно, почему в сверхплотном своем графике государственно важных дел он нашел время поехать в Саров.

Вы не представляете себе, чего стоило мэру Москвы принять решение о строительстве храма Христа Спасителя. И на это нужно потратить деньги, говорили ему, и на то, и на третье, и к тому же этот храм никогда не был жемчужиной церковной архитектуры. Юрий Михайлович со всем соглашался, но говорил, что строительство храма, видного в столице почти отовсюду, необходимо хотя бы потому, что он символизирует наше покаяние, возврат к духовности. И он добился своего.

Покаяние вообще должно быть у каждого в душе. Я знаком со многими людьми в политике, кто считает, что хватит писать о ГУЛАГе и сталинском терроре. Хватит, говорят они (причем среди них не только члены КПРФ), заниматься гробокопательством.

Они не знают или не хотят знать того, чему нас учит история: у тех, кто не знает своего прошлого, нет и будущего. Я полностью согласен с знаменитым кинорежиссером Алексеем Германом, который сожалеет, что деятели нашей культуры до сих пор не создали фильмов и спектаклей по произведениям Солженицына, Шаламова, Домбровского, Гроссмана.

Государство и церковь: позиции совпадают

— КАК ВЫ относитесь к тому, что кое-кто из коммунистических деятелей пытается сегодня примазаться к религии, не отказываясь от своей коммунистической идеологии и не осуждая зло, которое коммунисты причинили религии?

— Это, безусловно, ошибка руководства КПРФ. Да, многие из коммунистов как будто бы повернулись лицом к Церкви, многие приходят в храмы, хотя стараются об этом не говорить. Среди них немало честных людей, которые, не отдавая себе в этом отчет, давно уже разделяют скорее не коммунистические, а социал-демократические ценности — забота о людях, увеличение социальной поддержки малоимущих и т. д.

Их же руководители, не рассказывая о злодеяниях Коммунистической партии по отношению к религии и духовенству в Советском Союзе (чего стоят, например, призывы Ленина казнить священников или аресты и уничтожение при Сталине десятков тысяч священнослужителей), пытаются разжигать в людях недовольство и злобу, которые, как мы знаем из нашего трагического прошлого, могут привести к гражданской войне.

Для меня христианство — это любовь и сострадание к ближнему. Не случайно президент Путин сказал, что главное его огорчение и постоянная забота — это бедность людей. Вот бы и коммунисты вместо разжигания злобы внесли свою лепту в борьбу с бедностью. Куда там…

— Возможно ли, по-вашему, превращение православия в государственную религию?

— У нас церковь отделена от государства, как и во всем цивилизованном мире. И превращение православия в государственную религию не нужно ни церкви, ни государству. Тем более что у нас многоконфессиональное государство, в котором и мусульманство, и буддизм, и иудаизм, и другие конфессии пользуются теми же правами, что и православная церковь.

Вы можете возразить, как же так: число православных школ, и особенно воскресных школ, все время растет. Да, это так. Но ведь то же происходит и с другими конфессиями: растет число мусульманских школ-медресе, еврейских детских садов и ешив и т. д.

— Пожалуйста, несколько слов о вашей семье. Сумели ли вы передать своим детям то, что сами получили от отца?

— У меня две дочери. Алене — 18 лет, она студентка Университета культуры, Кате — 8 лет, она школьница. Мы с женой пытаемся воспитать их честными и добрыми людьми, но ведь кроме родителей детей воспитывает и среда — от телевидения до сверстников. Так что надо уповать на лучшее. Наверное, главное, что могут сделать родители, — это не слова, а личный пример…